<< Главная страница

Роберт Кармер. Я - сыр






Об авторе.

Роберт Кармиер родился штате Массачутес (США) и до сих пор живет всего лишь в трех милях от дома, в котором он родился.
Он начал писать еще в школьном возврасте, когда он имел первые успехи в поэзии. Когда ему было девятнадцать, был опубликован его первый короткий рассказ. Его учитель из колледжа, в котором он учился, послал тот рассказ в одну из центральных газет не поставив Роберта в известность. Его первая повесть о подростках "Шоколадная война" была опубликована в Англии в 1975 году, и также следующие за ней "Я - сыр" и "После первой смерти", после чего он безоговорочно был признан английским писателем.
Роберт Кармиер также является журналистом уже тридцать лет. У него семья - жена, три дочери, сын и десять внуков.

Некоторые из книг Роберта Кармиера.

Шоколадная война.
После шоколадной войны.
После первой смерти.
Дарси.
Вялость.
Герои.
В полночь.
Нежность.
Мелодии медвежьих танцев.
Наше пaдение.


От автора перевода.

Книга Роберта Кармиера "Я - сыр." написана живым языком - языком улицы, языком реальной жизни. Чтобы сохранить его колорит, автор перевода постарался оставить нетронутыми некоторые слова, использованные в языке, на котором книга была написана. Поэтому стоит дословно объяснить некоторые из этих слов.
Герой книги пересекает несколько Северных Штатов Америки на байке: bike - это сленговое сокращение слова bicycle (букв."два колеса"), что в первую очередь переводится как велосипед, однако bike, это не только велосипед, им может быть и другое транспортное средство на двух колесах, например мотоцикл, и человек, для которого мотоцикл является образом жизни и, образно говоря, даже теми "ногами, которые кормят волка", называется байкером (biker), и это уже не только в американском сленге. Путь героя книги проходит не по пересеченной местности, а по дорогам. Он все время находится на Роут под каким-либо номером. Роут (route) в данном случае обозначает автомобильную дорогу - шоссе (как правило обозначенное номером), хотя это может быть и номер маршрутного такси, или же линии метро. Этим шоссе может оказаться и хайвей (highway) - скоростная автомагистраль. Сохранена фонетика звучания названий улиц, например: "Бекер-Дрегстор-Стрит". Стрит (street) это значит улица. Это слово как правило прикреплено к названию. Кое-где будет попадаться Майн-Стрит (Main Street). Так называют главную улицу в небольшом населенном пункте. На пути героя книги, при определенных обстоятельствах одна дама смотрит на него глазами Сиротки Энни (Оrphan Annie). Маленькая Сиротка Энни изначально явилась персонажем небольшого рассказа, опубликованного в газете "Chicago Tribune" в 1924г. Его автор - Харольд Грей. В последствии Маленькая Сиротка Энни стала героиней мультфильмов, кинофильмов и песен, вышедших на свет в США. На различных изображениях у этой героини были большие удивленные глаза на выразительном лице. Герой книги иногда ссылается на образы из новелл Томаса Вольфа (Thomas Clayton Wolfe). Это автор известных в Америке новелл, таких как "Время и река", "Старый дом в Кентуки", "Река послушных детей", "Посиделки у Джека" и многих других.
Сама книга Роберта Кармиера "Я - сыр" по-русски - это первый опыт литературного перевода и, наверное, не последний. В дальнейшем представляется интерес перевода и других книг Роберта Кармиера на русский язык.

X X X


Я еду на велосипеде. И вот я уже на Роут 31 в Монументе, штат Массачутес. Я на пути в Ротербург-Вермонт, и изо всех сил я жму на педали старомодного, изношенного велосипеда - тихоходного и разваливающегося на части. На нeм только устаeшь. Иногда отказывает тормоз, и искривлeнное "восьмeркой" колесо скребeт по вилке руля. Дорожный велосипед - наверное, когда-то такой был в детстве у моего отца. Холодно, ветер кусает меня за локти, заползая змеeй за шиворот, задирая вверх рукава куртки и стараясь еe расстегнуть. Ноги от усталости налились свинцом. А я всe кручу и кручу педали.
На улице Механиков в Монументе я сворачиваю вправо, взбираюсь на горку, пролетаю мимо госпиталя и, подняв на него глаза, думаю о моeм отце, он в Ротербурге, штат Вермонт, и ещe сильнее давлю на педали.
Десять утра. Октябрь - не тот, что у Томаса Вольфа, когда горят листья, и летают привидения - гнилой, мрачный, холодный и сырой октябрь, когда солнце редко показывается из-за облаков и к тому же не греет. И мало, кто читал Томаса Вольфа, быть может за исключением моего отца и меня. Я делал в школе доклад по его книге "Паутина и камень", и мр.Паркер, что ведeт у нас Английскую Литературу, посмотрел на меня с подозрением и поставил мне В- вместо обычного А. Но мр.Паркер, школа, и всe это уже где-то позади, а я жму на педали. Мои ноги делают всю работу на этом старом драндулете. Они полны сил чувствуют себя неплохо. Я проезжаю мимо дома с белой оградой и обливаю грязью маленького ребeнка, что стоит на тротуаре. Он отскакивает, затем смотрит на меня отречeнно и испуганно. Я переживаю за него.
Оглядываюсь через плечо, но за этим ничего не следует.
Дома я никому не сказал "до свидания". Я просто ушeл. Без шума. Я не пошeл в школу и никому не позвонил. Я вспомнил об Эмми, но и ей я ничего не сказал по телефону. Я проснулся утром и посмотрел на морозную кромку, окаймляющую оконное стeкло. Я подумал об отце и о его кабинете внизу - вздохнул и встал. Я знал, что ухожу, но всe тянул. Я не вышел и через два часа. Я действительно трусил, и многое пугало меня - при том сильно. Это было похоже на клаустрофобию и, вместе с тем, на боязнь открытого пространства. Меня охватила паника. Я был словно на краю пропасти. Моe тело покрылось холодным потом, а сердце сильно заколотилось, и страшное ощущение удушья овладело мною, и я не знал, что произойдeт, если дверь вдруг откроется. Я остался дома, и долго ждал. Но потом я спланировал себе центр поля - я ненавидел бейсбол, в школе навязывали только этот вид спорта - во всяком случае я учился этому со всеми своими однокашниками. Меня словно сметало прочь с поверхности планеты, в космос. Я боролся со всеми соблазнами и с собой на земле, и вместе с тем я цеплялся за неe. И тогда эти собаки... Я сидел дома, думая обо всех собаках, нападающих на меня по пути в Ротербург-Вермонт, и говорил себе: "Это же сумошествие! Я никуда не еду!" Но в то же время я знал, что уйду - уйду понимая, что камень - это всего лишь кусочек земли, если его выронить из рук.
Я вошeл в кабинет и достал подарок для отца, потом завернул его в аллюминиевую фольгу, в газету и ещe, вдобавок, обмотал всe это липкой лентой. Затем я спустился в подвал и взял брюки, ботинки и куртку, и не менее получаса искал шапку. Но всe-таки я еe нашeл - она была нужна мне, старая, но добротная шапка моего отца. По дороге в Вермонт она, натянутая на уши, решит все проблемы, если будет холодно.
Я сосчитал все свои сбережения. Денег было немного. Тридцать пять долларов и девяносто три цента. Этого было бы достаточно, чтобы добраться до Вермонта первым классом в Грейхаундском автобусе, идущем в Монтрейл, но я знал, что еду на велосипеде в Ротербург-Вермонт. Я не хотел ограничиваться автобусом. Мне была нужна открытая дорога. Я желал плыть по ветру. Мой байк ждал меня в гараже, а я хотел ехать на нeм, своими силами, к отцу.
Прежде, чем выйти я посмотрел на себя в высокое зеркало, от пола до потолка, в то, что перед закрытой дверью в спальню родителей наверху - сумосбродная шапка и старая изношенная куртка. Безусловно, я выглядел нелепо. Эмми как-то сказала: "Ад - понятие филосовское."
Я долго думал об Эмми. Позвонить ей было почти невозможно. Она была в школе. Правда я мог туда позвонить, подделав голос, якобы еe отец очень срочно просил еe к телефону - что-либо неотложное дома. Еe отец - редактор в "ТАЙМС", и всегда говорит с тревогой в голосе, его манера говорить годится для передачи самых актуальных новостей по местному радио.
Но я отложил этот фокус. Такого рода милые пакости были свойствены Эмми. Да и моя душа была уже по дороге в Вермонт.
Я любил Эмми Херц. Правда, еe фамилия казалась мне смешной. Эмми, вероятно, слышала немало шуток, связанных с известной фирмой по прокату автомобилей, но я поклялся себе, что никогда так шутить не буду. Во всяком случае я решил не звонить ей. Пока не уберусь прочь. Я позвоню ей из Ротербурга. Ограничусь мыслью о ней, буду помнить номер еe телефона, и думать о том, как всe время она будет должна поцеловать меня и обнять. Но я старался не думать обо всeм этом до того, как буду готов к путешествию.
Я пошeл на кухню с пилюлями, взятыми в кабинете, но не стал их пить. Я хотел решиться на всe трезво, без какого-либо допинга - сам. Я открыл бутылку с пилюлями и опрокинул еe, и наблюдал, как зелeные и черные капсулы исчезали в пасти мусорного бака. Я действовал решительно и наверняка.
Я выкатил из гаража и направился вниз по дороге. Байк шатало из стороны в сторону, я изо всех сил раскачивался в седле. Портфель отца покоился в корзине над рулевой вилкой. Я отправился в путешествие по свету без провизии и лишней одежды.
В конце концов я подпрыгнул в седле с чувством беспечной храбрости. В этот момент появившееся из-за облаков солнце ярко заслепило в предзнаменовании удачи. Я ещe раз качнулся гоня по улице, и встречная машина заморгала мне фарами. Я летел по встречной полосе. Я опомнился и засуетился. Переднее колесо со скрежетом юзануло в сторону. И я подумал: "Вот смешно - путешествие в Ротербург!". Я стал сворачивать в сторону. Но опомнился, подумал об отце и закрутил педали снова, я уже видел Монумент и знал, что должен ехать, и ничего не сможет меня остановить - НИЧЕГО!
И теперь я огибаю Монумент и пересекаю район перед Эйсвелом. Указатель на этой стороне дороги показывает на Эйсвел Ротари Клуб, встречи - каждый понедельник в полдень. Я еду только четыре или пять минут. Мои ноги больше не чувствуют сил. Они устали, и спина ноет от боли - я не в порядке. И если честно, то я в нeм никогда и не был, к превеликому удовольствию Эмми Херц. Она очень не любит парней с большой мускулатурой.
Я кручу педали на зло усталости и боли. Я стремлюсь добраться до Ротербурга. Всасываю холодный воздух. Он щекочет в легких. Лоб потеет. Я сдвигаю шапку назад и натягиваю еe на уши. Каждая миля даeтся мне с трудом.
"Так держать," - говорю я себе. - "так держать.., каждая миля за одно и то же время..."
И внезапно этот бесконечный подъeм заламывается вниз, и мои ноги без усилий накручивают сумошедшие обороты, байк несeт меня вниз, и я даю себе волю объединиться с ветром и парить над дорогой. Внизу красивый берег, за которым широко разбросан Эйсвел.

-----------------------

ТАРЕ ОZК001 0930 date deleted T-A.

Т: Доброе утро. Меня зовут Брайнт. Мы должны побыть некоторое время вдвоeм, наедине...
(пауза 5 секунд)
А: Доброе утро.
Т: Будем непосредственны? Я хочу знать, готов ли ты. Чем раньше мы начнeм - тем лучше для тебя.
А: Я не знаю, с чего начать.
Т: Во-первых расслабься, и позволь свободно течь своим мыслям. Не думай о времени, тебе некуда спешить. Уйди, если хочешь, в свои самые далeкие воспоминания.
(пауза 8 секунд)
А: Не ясно - только некоторые ощущения.
Т: Дай им проявиться.
(пауза 5 секунд)
А: Та ночь...
Т: Расскажи мне о той ночи.
А: Когда я родился в ту ночь. Это значит - человек... человеческое бытиe вошло в мою реальность. И до того - ничего. Или те ощущения... снова... свет... запах... запах сирени... духи... духи моей матери... от неe всегда ими пахло. Ничего больше. И эта ночь...
(пауза 12 секунд)
Т: Расскажи мне об этом.

Он был в постели, простыня скомкалась вокруг него, его тело было горячим, глаза напоминали сырые луковицы, а голова болела. Он вскрикнул раз, другой, глухо, вслушиваясь и ища ответ. Он повернул голову к двери. Дверь была приоткрыта, слабый свет искосо побивался извне. Он извивался в постели, вслушиваясь. Он всегда ворочался ночью и часто слышал шорохи в спальне родителей. Это были всякие странные и, вместе с тем, приятные, мягкие звуки, когда его родители были вместе - шорохи мягких шерстяных животных, скорее даже плюшевых. А он всегда спал с медведем Битти и поросeнком Покки - со своими друзьями. Его отец говорил: " Эй, парень, ты до старости будешь спать со своими игрушками..."А парень знал, что его отец шутил, и что он никогда не оставит своих друзей. Во всяком случае его мать могла сказать: "Нет, ему давно уже не четыре...". Нежность в еe голосе и еe духи, похожие на весеннюю свежесть...
Позже он уже не спал в обнимку с поросeнком Покки - со своим любимцем, упрятанным в коробку. Но что-то хранило тревогу и иногда не давало ему спать. Из полумрака этого дома он различал голоса отца и матери. Они давно уже звучали в ночи не мягко, не шурша, а довольно громко. И даже не столько громко, сколько грубо. Они говорили шопотом, их голоса скреблись в ночи и во мраке. И он слышал, мать говорила: "Чш... Мы можем разбудить его..."
Он затихал, как неподвижный Покки.
Кровать скрипела в другой комноте, и он слышал, как отец босяком приближался к его двери. Его фигура перекрывала отблески света. Затем шаги отца удалялись, свет снова проникал в его комноту, и ребeнок чувствал храбрость и ум, оставляя в дураках своего отца. Он хотел рассказать Покки, какой он умный, но он не осмеливался пошевелиться. Он вслушивался не только ушами, но и всем своим нутром.

Т: Что ты слышал?
А: Я не уверен, что вспомню это. Не знаю: так ли точно я слышал слова, или я так ощущаю это сейчас. Оно похоже на пустой космос - не знаю, как описать всe это на куске бумаги. Я ещe ничего не знал - я догадывался. По крайней мере они говорили обо мне. Более того. Они говорили о том, что делать со мной. Меня охватывала паника, и я начинал плакать. Но я не мог громко плакать, чтобы они не слышали.
(пауза 5 секунд)
Т: Почему ты паниковал?
А: Не знаю точно. Они словно хотели избавиться от меня. Я слышал, как мать говорила: "Ну что мы ему скажем?" А отец отвечал: "Это неважно, он ещe мал, чтобы делать своe счастье." Действительно ли я его слышал, или это лишь ощущение того, что он сказал бы обо мне? И тогда они начинали о поездке втроeм, а я не хотел покидать тот дом, где было приятно и тепло, и где по возможности они были вместе.
Т: Ты помнишь эту поездку?
А: Снова не очень. Я помню, конечно. В автобусе, противные запахи выхлопов. Дорога виляла как змея. Ветер шумел за окном. Ощущения... Много багажа... Лица... Отцовские сигареты... Не пахло дымом, действительно, но запах его спичек, серы... Странно...
(пауза 6 секунд)
Т: Что странно?
А: Я всегда знал два запаха: духи матери и табак - отец всегда пах табаком или дымом, или спичками. Но после той ночи, после поездки на автобусе я больше не связывал его с этими запахами. Он не курил. Я больше никогда не видел его с сигаретой во рту. Однако от матери всe также пахло сиренью.
Т: Ты помнишь ещe что-либо кроме той поездки?
А: Не особенно. По большей части, настроение, ощущение той поездки, как если бы...
Т: Как если бы что?
А: ...Там было привидение, было страшно, но не как в необитаемом доме, едущем по дороге. Но это было... мы словно были гонимы, мы как бы убегали. Оно смотрело нам в след - так печально, и лиловые полумесяцы под его глазами... Так печально... И автобус летел сквозь ночь...
(пауза 15 секунд)
Т: Ещe что-нибудь?
А: Мы ни разу не вышли наружу. Не смотря ни на что я думал о доме. Мы были в разном доме. Разном пространстве. В разной ауре этого дома. Успокаивался ветер, и холод, и мы были вместе - мать, отец и я, но всегда порозень.
Т: Как это проявлялось? Твоя семья двигалась с места на место. Но не так далеко. Ветер стихал, когда вы устраивались. Множество семей меняют место жительства. Человека иногда перемещают по работе. Наверное и твой отец...
А: Может быть.
Т: Почему ты колеблешься? Ты что-то находишь непонятным?
А: Да.
Т: Что?
А: Я не знаю.

Адам не знал и не хотел проверять познания этого врача. Врач был совершенно странный, хотя выглядел симпатично и дружелюбно. Но какой-то дискомфорт окружал его. Наверное было бы легко общаться с ним, если бы не все его сомнения, не желание достать всe из его сундучка, что на плечах. Он не знал, как это сделать. Он хотел бы найти какой-нибудь ключ.

Т: И где же ключ?
А: Что вы называете "ключeм"?
Т: Ты справедливо заметил, использовав слово "ключ".

Он отступал перед тишиной, оглушeнный. Мог ли врач прочитать его душу? Нет. Или же он снова должен был вытворять с ним всякие трюки, что он и делал. И теперь Брайнт делал так, что он верил, что думает лишь только тогда, когда сам говорит что-то важное вслух. Надо было быть осторожным. Ему бы видеть себя со стороны и слышать бы свой собственный голос. Паническая дрожь пробирала его до костей, и страшная беспомощность овладевала всем его телом.

А: Я наверное пойду.
Т: Конечно.
А: Я устал.
Т: Понимаю. Мы потратили массу времени.
А: Спасибо.
Т: Всe будет хорошо.

ЕND TАРЕ ОZК001

------------------------------

"Эйсвел - Файрфельд - Карвер!" - Он выкрикивает названия, примерно, также, как объявляют посадку на поезд, стоящий на одной из платформ Бостонского Северного вокзала.
"Флеминг - Хоуксет - Белтон-Фолс"
У него гробовой голос, и в его горле как-будто полным полно камней, и его слова прыгают над всем этим: "Белтон - Фолс по линии Нью-Хемпшир-Вермонт. Это следующая остановка - она для тебя будет последней, и всего лишь через реку будет Ротербург-Вермонт."
Он снова смотрит в карту.
- Тебе везeт, - говорит он. - ты едешь через три штата - Массачутес, где ты сейчас в данную минуту, далее Нью-Хемпшир и Вермонт. Но ты делаешь угол, и у тебя впереди почти семьдесят миль.
Семьдесят миль - это не выглядит слишком далеко. Стоя здесь на бензоколонке, я обдумываю свой дальнейший путь, мои ноги чешутся по педалям, семьдесят миль - пустяк.
Этот совсем немолодой человек смотрит в карту: "Как быстро ты думаешь добраться туда?" - грохочет его голос. Его седые волосы шевелятся на ветру, его лицо покрыто сетью синих и красных вен, оно похоже на карту автомобильных дорог, что в его руках. Я остановился отдохнуть на этой заправке, проверить воздух в шинах и посоветоваться, как мне двигаться дальше. Этот пожилой человек старается мне помочь. Он меряет манометром воздух и охотно разворачивает карту.
- Я думаю, что можно делать десять миль в час. - говорю я.
- Хорошо, если у тебя будут пять или даже четыре. - говорит он. - Не думаю, что ты доберeшься сегодня.
- Мы с родителями иногда останавливались в мотеле Белтон-Фолс. Если я туда доберусь, то остановлюсь там на ночь.
Он снова разворачивает карту. Еe треплет ветром.
- Может быть. Но есть и другие мотели по дороге. - он уже сворачивает еe. - Откуда ты?
- Из Монумента.
Снова похолодало, и солнце спряталось в облоках.
- Смотри - это Эйсвел. Как долго ты добирался от Монумента?
- Около часа.
Он разглаживает складки на карте. Она вздувается у него в руках. Он словно проделывает тяжeлую работу думая и говоря об этом.
- Хорошо, от нижнего города в Монументе до этих пятен около пяти миль. Но у тебя были несколько хороших холмов до нижнего берега, где ты быстро спускался. Пять миль в час - очевидно, лучшее время для езды в течении дня.
- Да.
Он отвернулся и посмотрел вверх на облока и затем опять повернулся ко мне:
- Как ты собрался туда ехать, всадник. Тебя окружает ужасный мир. Ограбления и убийства. Никто не защищeн на улице. И не знаешь, кому и как верить, и кто нехороший парень?
Я хотел ехать и не желал всe это слушать.
- Конечно же не ты. Потому что ты не можешь отличить хорошего парня от плохого. Никто не знает, где умрeт. Никто. Однозначно. По дороге, когда пользуешься телефоном, ты слушай. Слушай внимательно. Ты можешь нечаянно услышать щелчeк. И если ты его услышал, то это кто-нибудь подключился и подслушивает, а потом ты имеешь от него неприятности.
Я уже устал сидеть на байке.
- Никому никогда не верь. Расспроси для проверки, если посторонний подходит к тебе. Но по-любому ты не должен с ним иметь контакт. Он может быть с фальшивым паспортом, липовыми правами или с ложным именем... Так, ты можешь ехать. Будь осторожен.
Он мне всовывает в руки карту. "Возьми."- говорит он. Она запачкана мазутом, и я сую еe к себе в корзину не складывая, втиснув еe между ремнeм и отцовским портфелем.
- У тебя воспалeнные глаза, - говорит он. - Надвинь шапку. Люди болеют и в старости умирают. Мы кричим им: "Вернитесь!" Жена пользовалась такой шапкой, когда работала на мельнице.
- Это шапка отца, - говорю я. - он носил еe всегда. Я еду навестить его - он в госпитале в Ротербурге, и я думаю, что он дрогнет увидев еe.
- Куртка тоже его? - спрашивает он. - Выглядит, как армейская куртка моего сына. Он здесь работал - у меня в сервисе. Это было во время Второй Мировой войны. Он носил куртку, похожую на эту, она была ему великовата, как тебе твоя. Того, кто его тогда убил, звали Иво Джима - ты наверное никогда и не слыхал об этом.
Голубые вены возбухают над его лицом, вперемежку с красными. Я собираюсь уйти и начинаю нервничать. Я чувствую себя нехорошо, когда он сравнивает меня со своим сыном, но он будет спрашивать про отца и про мать.
- Мне жаль твоего сына. - говорю я.
Он не отвечает ничего, вытирает руками лицо и тяжело вздыхает, как будто бы очень сильно устал.
- Хорошей дороги тебе. - говорит он махнув вперед. - Если бы я был на сорок лет моложе, то отправился бы с тобой. Как говорят, душа готова, да плоть слаба.
Я подпрыгиваю на байке и отправляюсь в путь.
- Большое спасибо, - кричу я глядя мимо него. - спасибо за карту и воздух в шинах.
Он стоит и смотрит печально, положив руки на бока.
- Будь осторожен. - он кричит. Его голос скребeт в воздухе.
Я виляю и поворачиваю в сторону. Изо всех сил жму на педали.

TАРЕ ОZК002 1430 date deleted T-A

Т: Теперь, скажи мне, можем ли мы побеседовать о Пoле Делмонте?
А: О ком?
Т: О Пoле Делмонте.
(пауза 8 секунд)
А: Я не хотел бы.
(пауза 5 секунд)
Т: Тогда о Эмми Херц.
А: У меня снова болит голова.
Т: Только расслабься. Я сейчас дам тебе лекарство.
А: Я скорее нуждаюсь не в этом.
Т: Как хочешь.
(пауза 10 секунд)
Т: Ты расстроен. Пожалуйста расслабься. Головная боль - это тревожная реакция на реальность, которую ты не воспринимаешь, как должное. И мне жаль, что ты так реагируешь. Когда мы начали эти беседы, то мы договорились, что они будут добровольны с твоей стороны, так будь же проще - веди к истине, но не туда, куда ты не можешь решиться, не на ту территорию, куда бы ты не вторгся.
А: Я понял.
Т: Мы можем вернуться к Пoлу Делмонту и Эмми Херц в любое время.
А: У меня действительно болит голова. Меня тошнит.
Т: Тогда нам стоит отложить.
А: Спасибо.
ЕND ТАРЕ ОZК002


далее: ----------------------------- >>

Роберт Кармер. Я - сыр
   -----------------------------
   -------------------
   -------------------------------------------
   --------------------------


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация